Перед нами проект приказа Министерства просвещения Российской Федерации о внесении изменений в Федеральную образовательную программу среднего общего образования — основной нормативный документ, который определяет, чему и как учат в каждой российской школе с 10 по 11 класс. Это уже шестая редакция программы с момента её утверждения в мае 2023 года. Предшествующие изменения вносились приказами № 62 (февраль 2024), № 171 (март 2024), № 704 (октябрь 2024), № 729 (октябрь 2025) и № 808 (ноябрь 2025).
Шесть переработок ключевого образовательного документа за три года — это само по себе аномалия, заслуживающая внимания. Советская школьная программа менялась примерно раз в десятилетие, и изменения носили преимущественно методический характер. Нынешний темп означает одно: документ реагирует не на педагогическую практику и не на результаты исследований, а на текущую политическую повестку.
Объём документа — 677 страниц — выглядит устрашающе, но объясняется структурой: большая часть текста представляет собой полные новые редакции предметных программ, каждая из которых прописана детально, с тематическим планированием, перечнем результатов и методическими комментариями. Всего в документе две крупных правки и одна техническая. Первая переписывает пункт 17.2 (личностные результаты освоения ФОП). Вторая, на 1,2 миллиона символов, переписывает пункт 18 — то есть все 33 предметные программы целиком. Третья вносит изменения в учебный план (пункт 131).
Начнём с арифметики, потому что именно она определяет реальные возможности образования — не декларации о результатах, а время, которое у учителя и ученика есть на работу.
Физика на базовом уровне — 2 часа в неделю, 136 часов за два года. В советской средней школе физика занимала 4–5 часов в неделю в 9–10 классах. Нынешний объём — это примерно половина от того, что было. При этом содержание программы — механика, молекулярная физика, электродинамика, оптика, квантовая физика и элементы астрофизики — рассчитано на значительно большее количество часов. На практике это означает, что материал будет пройден поверхностно, без возможности разобрать задачи, провести полноценные лабораторные работы и выстроить в голове единую физическую картину мира.
Химия — 1 час в неделю, 68 часов за два года. В советской школе химия занимала 3 часа в неделю. Сокращение — в три раза. При 1 ч/нед. за учебный год можно провести не более 30–34 уроков. Стандартный курс органической химии 10 класса содержит порядка 60–70 тем с учётом практических работ и контрольных. Это физически невозможно совместить. Результат — либо формальное «прохождение» материала без понимания, либо огромный объём домашних заданий, перекладывающий всю ответственность на семью.
Биология — 1 час в неделю, аналогичная ситуация. В советской школе биология занимала 2 ч/нед. Урезание вдвое при сохранении объёма программы означает то же, что и с химией.
Математика суммарно сохраняет около 5 часов в неделю, но разделена на три самостоятельных предмета: «Алгебра и начала математического анализа», «Геометрия» и «Вероятность и статистика». Каждый имеет отдельные оценки, отдельные результаты и отдельную логику построения курса.
Проблема здесь не в объёме, а в раздробленности. Математика как единая дисциплина обладает внутренней связностью: алгебраические методы применяются в геометрии, геометрические образы помогают понять анализ, вероятность опирается на комбинаторику, которая связана с алгеброй. Когда три курса ведут три разных учителя (или один, но методически разделяя их) — эта связность теряется. Ученик может хорошо решать тригонометрические уравнения, не понимая их геометрического смысла.
В советской школе математика преподавалась как единый предмет именно потому, что советская педагогика хорошо понимала: разрыв между алгеброй и геометрией — один из главных источников математической беспомощности.
Это особенно показательно на фоне декларируемых целей цифровой трансформации и воспитания «цифрового суверенитета». Один урок информатики в неделю в 2026 году — это меньше, чем во многих школах Европы в 2005-м. Ни программирование, ни алгоритмическое мышление, ни даже уверенная работа с данными за 68 часов системно не формируются.
Если сложить часы по физике, химии, биологии и информатике, получим около 340 часов за два года на все естественные науки вместе взятые — примерно столько, сколько в советской школе занимала одна физика. Это не отдельная педагогическая позиция, которую можно оспорить — это математика.
Второе принципиальное изменение — не в числах, а в архитектуре. Оно менее очевидно при беглом чтении, но именно оно определяет характер всего документа.
В новой редакции пункта 17.2 сформулированы «требования к личностным результатам освоения обучающимися ФОП СОО». Это не декларация о воспитательных целях — это официальные результаты, которые школа обязана обеспечить, а ученик — продемонстрировать в рамках образовательного процесса.
Приведём прямые цитаты из документа:
«осознание обучающимися российской гражданской идентичности, формирование гражданского самосознания, патриотизма, принятие традиционных российских духовно-нравственных ценностей как жизненных ориентиров»
«сформированность внутренней позиции личности как особого ценностного отношения к Отечеству, себе, окружающим людям и жизни в целом на основе традиционных российских духовно-нравственных ценностей, исторических и национально-культурных традиций, преемственности поколений»
«наличие мотивации к социально значимой деятельности, направленной на служение Отечеству»
Ключевое слово здесь — «наличие». Не «знание о», не «понимание», не «способность рассуждать о» — а именно наличие соответствующей мотивации, сформированность внутренней позиции, принятие ценностей.
Документ прямо устанавливает: «Личностные результаты освоения ФОП СОО достигаются в единстве учебной и воспитательной деятельности образовательной организации». Это означает, что каждый урок каждого предмета должен работать на формирование этих личностных результатов — не только специально выделенные часы воспитания, а вся учебная деятельность.
Для понимания принципиальности этого изменения полезно сравнение с советской системой. Советская школа тоже воспитывала идеологически — это факт. Но советские учебные программы описывали знания, умения и навыки. «Правильное мировоззрение» формировалось через комсомол, политинформацию, общественную жизнь класса — то есть через институты, существующие параллельно учебному процессу. Оно не было записано как измеримый результат предмета «физика» или «русский язык».
В нынешней системе идеологические установки зашиты непосредственно в образовательный стандарт и должны быть достигнуты в рамках каждого предмета. Если будет создан механизм оценки личностных результатов (а дискуссия об этом ведётся в педагогическом сообществе), у системы уже есть правовая база для такой оценки.
В программе по русскому языку (пункт 19.5.7) среди планируемых предметных результатов прямо указано:
«недопущение использования бранной (в том числе нецензурной) лексики и иностранных слов, за исключением тех, которые не имеют общеупотребительных аналогов в русском языке и перечень которых содержится в нормативных словарях»
Это беспрецедентная норма для российских образовательных стандартов. Запрет ненормативной лексики очевиден и понятен. Но запрет иностранных слов как учебный результат означает следующее: ученик, освоивший программу, должен не просто знать нормы русского литературного языка, но и воздерживаться от использования иностранных заимствований — даже тех, которые давно вошли в русский язык (интернет, компьютер, менеджмент, дизайн?). Учитель формально обязан этот результат формировать и контролировать.
Какими именно словами считать «иностранными», а какими — освоенными языком настолько, что они утратили иностранное происхождение — не уточняется. Это создаёт пространство для произвольного правоприменения.
Анализ всех 33 предметных программ показывает: в каждую из них встроены формулировки, связывающие предметное содержание с «традиционными российскими духовно-нравственными ценностями», «российской гражданской идентичностью» или «служением Отечеству». Это не единый раздел о воспитании — это распределённая система, пронизывающая весь учебный процесс.
Несколько конкретных примеров:
Физкультура. Среди личностных результатов — «мотивация к труду на благо Родины, применению сил в защите Отечества». В советской школе физическое воспитание было нейтральным предметом о здоровье и двигательных качествах.
Физика. Личностные результаты включают «осознание ценности научно-практической деятельности… для… прогресса российского общества». Предмет, который традиционно воспитывал мышление через логику и эксперимент, теперь должен формировать и патриотическую идентификацию.
История. Программа построена вокруг нескольких сквозных идеологических тезисов: «геополитическое значение России», «Россия в системе современных международных отношений», «Россия в глобальном демографическом контексте». При 2 часах в неделю на весь курс от Древней Руси до наших дней — значительная часть этого времени уходит на современный политический нарратив.
Литература. Впервые выделен самостоятельный обязательный блок «Проза, поэзия и драматургия о Великой Отечественной войне» — с прямым перечнем авторов и произведений. Военная тема переведена из разряда «один из аспектов курса» в «обязательный тематический узел».
В нескольких предметных программах — литература, история, физкультура — среди планируемых результатов прямо указано умение «участвовать во внеурочных мероприятиях» по соответствующему предмету. Это создаёт правовую коллизию.
Внеурочная деятельность формально является добровольной: родитель вправе написать заявление об отказе. Но если участие во внеурочных мероприятиях — это часть планируемого результата, который школа обязана обеспечить, а ученик обязан продемонстрировать, — то добровольность становится номинальной. Школа, которая не обеспечивает внеурочку, не обеспечивает результат. Ученик, не участвующий во внеурочке, формально результата не достигает.
На практике это означает, что граница между «уроком» и «кружком» стирается — причём в пользу расширения обязательной части.
Учебный план включает так называемую «часть, формируемую участниками образовательных отношений» — от 7 до 12 часов в неделю в зависимости от класса и типа недели. Это около трети всего учебного времени.
Формально эта часть даёт родителям и ученикам право влиять на содержание программы. Реально — механизм такого влияния в документе не прописан. Решение принимается педагогическим советом школы. В условиях дефицита помещений и учителей, двухсменного режима и административного давления эта часть заполняется тем, что нужно школе для отчётности: дополнительными часами физкультуры (см. отдельный материал на сайте), идеологическими курсами, «Разговорами о важном».
Изменение в пункте 131.9 — небольшое по объёму, но важное по последствиям. Новая редакция явно закрепляет: при базовом обучении «не предусмотрено изучение учебных предметов на углублённом уровне».
Большинство обычных общеобразовательных школ работает именно по базовой модели. Это означает, что родители учеников таких школ лишены возможности требовать углублённой подготовки по любому предмету в рамках обязательной части программы. Если ребёнку нужна настоящая физика, химия или математика — это либо профильная школа (в которую ещё надо попасть), либо частные репетиторы за пределами государственного образования.
Отдельного внимания заслуживает предмет «Основы безопасности и защиты Родины» — бывший ОБЖ, переименованный и переработанный. При 1 часе в неделю он охватывает следующие содержательные блоки:
Среди планируемых результатов прямо указана «готовность к выполнению воинского долга» и «морально-психологическая устойчивость».
Здесь есть два противоречия, которые стоит зафиксировать.
Первое — несоответствие объёма и содержания. В советской школе Начальная военная подготовка занимала 4–5 часов в неделю и давала реальные навыки: строевая подготовка, гражданская оборона, огневая подготовка. ОБЗР пытается охватить сопоставимый круг тем при 1 ч/нед. Результат — не подготовка, а нарратив.
Второе — сдвиг смысла предмета. ОБЖ исторически был про безопасность в быту и чрезвычайных ситуациях: пожар, наводнение, первая помощь, поведение в опасных ситуациях. ОБЗР центрирован на военной теме и «защите Родины». Это разные предметы с разными целями.
Если посмотреть на все изменения вместе, вырисовывается последовательная логика.
Академическое ядро сужается. Физика, химия, биология получают в 2–3 раза меньше часов, чем требует содержание программы. Это не случайность — это выбор. За эти часы сохранено или расширено другое содержание: воспитательные компоненты, военно-патриотические курсы, физическая культура.
Идеологическое содержание переведено из деклараций в стандарт. Принятие традиционных ценностей, патриотизм, служение Отечеству — теперь это не цели воспитательной работы, а измеримые образовательные результаты, которые школа обязана формировать в каждом ученике.
Добровольность внеурочки размыта. Участие во внеурочных мероприятиях встроено в предметные результаты, что де-факто делает её обязательной частью образовательного процесса.
Выбор семьи сужен. Углублённое изучение предметов при базовой модели исключено. Вариативная часть учебного плана формально принадлежит «участникам образовательных отношений», но реально управляется школой.
Документ написан так, чтобы его было трудно читать. 677 страниц, шестая редакция за три года, формат «изменений в изменения» — всё это делает отслеживание реального содержания программы крайне затруднённым для родителей, журналистов и общественных организаций. Это не техническая проблема, это системное свойство.
Проект приказа «Изменения — 03» — не техническая редактура. Это последовательное воплощение концепции, в которой образование решает прежде всего задачи государственного воспитания, а академическое развитие ребёнка — вторичная задача, ресурсы на которую выделяются по остаточному принципу.
Сравнение с советской школой, которое часто используется в публичных дискуссиях, требует точности. Советская школа давала больше академических часов по естественным наукам и менее формализованно управляла ценностями через учебный план. Нынешняя система делает обратное: сокращает академическое ядро и встраивает идеологические установки как измеримые образовательные результаты каждого предмета. Это не возврат к советской модели — это нечто принципиально иное.
Главный вопрос, который документ ставит перед каждой семьей: кто несёт ответственность за академическое развитие ребёнка, если государственная программа этот ресурс планомерно сокращает?
Наша деятельность ведется на общественных началах и энтузиазме. Мы обращаемся к Вам с просьбой оказать посильную помощь нашей экспертной и правозащитной деятельности по защите традиционной семьи и детей России от западных технологий и адаптированных с помощью лоббистов законов. С Вашей помощью мы сможем сделать еще больше полезных дел в защите традиционной Российской семьи!
Для оказания помощи можно перечислить деньги на карту СБЕРБАНКА 4276 5500 3421 4679,
получатель Баранец Ольга Николаевна
или воспользуйтесь формой для приема взносов:
