Павел Дуров бьёт тревогу: свобода на Западе тонет, как «Титаник»

Павел Дуров объявил в своём Telegram-канале о запуске Digital Freedom Contest — масштабного конкурса для создателей контента, посвящённого теме цифровой свободы.

Призовой фонд конкурса составляет $200 000.
Дедлайн: 15 июля, 23:59 по времени Дубая.
Итоги: август 2026 года.

По условиям конкурса участникам необходимо создать вирусное видео о цифровой свободе и опубликовать его на одной из платформ: TikTok, Instagram, YouTube, Snapchat Spotlights или X. Чтобы работа была допущена к рассмотрению, ролик должен набрать не менее 10 000 настоящих просмотров.

Среди обязательных условий — использование хотя бы части идей или фрагментов из выступления Павла Дурова на Oslo Freedom Forum. При этом авторы могут добавлять любые другие материалы, визуальные элементы и идеи, если они помогают раскрыть тему цифровой свободы. Участникам разрешено отправлять несколько видео и публиковать их на разных платформах. Язык и инструменты создания ролика не ограничены.

Telegram отдельно подчёркивает: видео низкого качества или ролики, просмотры которых покажутся неорганическими, будут исключены из конкурса. Все остальные работы, соответствующие требованиям, смогут претендовать на долю призового фонда.

Инструкции по отправке ссылок на конкурсные видео должны быть опубликованы 6 июля в Telegram-канале Павла Дурова.

Конкурс связан с выступлением Дурова «Communication Technology and the Struggle for Freedom» — «Коммуникационные технологии и борьба за свободу». В нём основатель Telegram рассказывает, почему защита цифровой свободы, приватности и права на свободное выражение мнений становится одной из ключевых тем в сфере прав человека.

Ниже — перевод обращения Павла Дурова на русский язык.

---

Пассажиры «Титаника» почти два часа после столкновения с айсбергом не хотели покидать корабль. Люди верили, что «Титаник» непотопляем. Спасательные шлюпки уходили полупустыми. Только в последние полчаса началась паника. Но к тому моменту было уже слишком поздно: шлюпок не хватало. Спрятаться было негде. Бежать было некуда.

Я пришёл сегодня, чтобы сказать: мы оказались в похожей ситуации. Наш корабль уже столкнулся с айсбергом. Мы уже начали тонуть, даже не осознавая этого. Я говорю о корабле наших личных свобод.

Личные свободы размываются по всему миру, почти без исключений.

Я знаю это по собственному опыту. Я управляю крупными социальными платформами почти 20 лет — точнее, уже ровно 20 лет. И я своими глазами видел, какие методы используют правительства, чтобы подавлять наши свободы и отнимать базовые права.

Я видел все эти приёмы: пиар-уловки, юридические уловки, политические уловки, манипуляции, официальные оправдания. Я стал экспертом в этом.

И больше всего меня сегодня тревожит то, что некоторые методы, которые раньше использовали авторитарные режимы в таких странах, как Россия, Китай или Иран, теперь применяются и в некоторых западных странах.

Может быть, я преувеличиваю? Давайте посмотрим на факты.

По словам Дурова, в Великобритании каждый год тысячи людей арестовывают за публикации в социальных сетях. Если вы скажете что-то политически некорректное онлайн, вы можете получить штраф или даже провести время в тюрьме.

В Германии, крупнейшей стране Европейского союза, людей, как утверждает Дуров, преследуют и арестовывают за оскорбления политиков в интернете. Тысячи людей ежегодно. Если вы назовёте политика фанатиком или вором, вы можете получить до трёх лет тюрьмы.

Из-за этого люди боятся использовать свои настоящие имена. Они перестают указывать реальные личности, когда оставляют комментарии в интернете.

Европейская комиссия, продолжает Дуров, продвигает новую меру: требование, чтобы все пользователи социальных сетей предъявляли удостоверение личности перед доступом к платформам.

Официальное обоснование — защита детей. Власти хотят запретить социальные сети для всех младше 16 лет. А для этого, как утверждается, необходимо проверять возраст пользователей через документы.

Но что произойдёт, если подросткам запретить социальные сети? Принесёт ли это пользу или вред?

На самом деле мы уже знаем ответ. Потому что такой эксперимент уже проводился — в России.

Россия заблокировала Telegram, крупнейшую на тот момент социальную платформу, для всех граждан, потому что мы отказались выполнять требования о массовой слежке и цензуре. Однако 95% российских подростков всё равно каждый месяц используют Telegram.

Как? Они используют VPN. Они обходят блокировки.

И с VPN очень трудно бороться. Россия, по словам Дурова, приложила огромные усилия: вложила миллиарды в борьбу с VPN, каждый месяц блокирует сотни VPN-сервисов по IP-адресам и признакам трафика. Она даже установила оборудование для слежки в дата-центрах интернет-провайдеров, чтобы отслеживать трафик и мешать людям использовать VPN.

И всё равно потерпела неудачу.

Несмотря на все усилия, большинство населения России продолжает использовать Telegram. Большинство населения Ирана также использует Telegram, несмотря на то что Иран блокирует его для своих граждан с 2018 года.

Поэтому мы точно знаем, что происходит, когда вы запрещаете социальные сети части населения: люди просто переходят на VPN.

Проблема в том, что, когда мы вынуждаем подростков и детей использовать VPN, для них открывается доступ к различному вредному, незаконному и маргинальному контенту. Сайты, которые были заблокированы много лет назад, внезапно снова становятся доступными. В результате дети оказываются в ещё большей опасности, чем раньше.

И возникает вопрос: если такая политика заранее обречена на провал, если мы уже видели, как она сработала в других странах, почему Европейская комиссия, Великобритания, Австралия, Канада и некоторые другие страны продолжают её продвигать?

Это некомпетентность? Возможно.

Но британское правительство, по словам Дурова, само дало ответ. Публично оно продвигало Online Safety Act как набор законов для защиты детей. Для того чтобы заставить людей подтверждать возраст и получать доступ к социальным сетям, нужно было якобы защитить детей.

Но в частном порядке было дано другое объяснение. В материалах, поданных в Высокий суд Англии и опубликованных в прошлом году, британское правительство заявило, что основная часть Online Safety Act не имеет отношения к защите детей.

Вместо этого, как цитирует Дуров, основная часть закона была направлена на то, чтобы охватить крупные платформы, имеющие значительное влияние на общественную дискуссию.

Давайте подумаем об этом. Защита детей использовалась как предлог, тогда как на самом деле целью был больший контроль над политической речью в интернете.

И это очень печально, потому что защита детей — это ровно то же оправдание, которое авторитарные режимы бесчисленное количество раз использовали в течение последнего столетия.

Почему? Потому что, когда кто-то говорит «защита детей», это сразу затрагивает очень древние и глубокие части нашего мозга. Кто будет против защиты детей? Все боятся за будущее своих детей. Как только звучит фраза «мы должны защитить детей, они в опасности», она обходит логику, обходит дискуссию, обходит рациональность. Внезапно люди готовы отказаться от всего.

Авторитарные режимы смогли протащить множество репрессивных законов под видом защиты детей.

Теперь то же обоснование используется Европейской комиссией для продвижения законов о слежке — так называемой инициативы Chat Control.

На протяжении пяти лет Европейская комиссия, по словам Дурова, пытается принять законы, которые заставили бы каждое приложение для обмена сообщениями встроить бэкдор в шифрование. Это означало бы, что всё, чем мы делимся онлайн, каждое личное сообщение, каждая личная фотография, отправленная через Telegram, WhatsApp или любое другое приложение, автоматически проверялись бы. И если система сочтёт, что мы пытаемся сделать что-то незаконное, она сообщит властям.

Оправдание здесь снова то же самое — защита детей.

Такие попытки предпринимались как на европейском уровне, так и на национальном. Французское правительство, как говорит Дуров, пыталось принять похожий закон, который фактически вводил бы массовую слежку на национальном уровне. Сенат Франции одобрил этот закон. Он застрял на уровне Национального собрания, но сам факт, что Сенат посчитал массовую слежку разумной и хорошей идеей, показывает, насколько опасна ситуация и как близко даже Европа находится к состоянию тотального наблюдения.

Французы использовали немного другое оправдание. Они говорили: «Нам нужно бороться с преступностью. Нам нужно бороться с терроризмом. Нам нужно бороться с наркотрафиком. Поэтому мы должны за вами следить. Ради вашей же безопасности вы должны отказаться от своего фундаментального права на приватность».

И это снова многократно происходило в истории человечества, когда разным народам предлагали обмен: откажитесь от части своей необходимой свободы в обмен на временную безопасность.

Эта сделка всегда является обманом. И всегда оказывалась обманом.

Бенджамин Франклин сказал: «Те, кто готов отказаться от существенной свободы ради временной безопасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности».

И мы это видим. Спросите людей, живущих в России или Иране, чувствуют ли они себя сегодня безопаснее, чем 10–15 лет назад. Они определённо потеряли много свобод за последнее десятилетие или два. Получили ли они взамен безопасность? Я сомневаюсь.

Если вы позволяете правоохранительным органам и полиции получать доступ к вашим сообщениям, вы не предотвращаете преступления. Преступники первыми перейдут на другие, более защищённые инструменты. Они будут использовать VPN, закрытые приложения, секретные сервисы. В эпоху искусственного интеллекта они даже могут быстро написать собственный зашифрованный мессенджер.

С преступниками всё будет в порядке. В опасности окажутся законопослушные граждане. Именно обычные люди лишатся приватности, а не преступники.

Откуда я это знаю? Опять же — из опыта в России.

Около 15 лет назад, когда я ещё управлял VK, крупнейшей социальной сетью в России на тот момент, мы начали получать странные запросы данных от российской полиции. Тогда VK в некоторых случаях раскрывал содержимое личных сообщений, в отличие от Telegram сегодня, который этого не делает никогда. VK тогда делал это при наличии официального обоснования.

И мы стали замечать странности. Что-то было не так с запросами от полиции. Мы поняли, что люди, фигурировавшие в расследованиях, не имели отношения к преступлениям, которые там описывались.

Мы начали расследовать самих следователей. И довольно быстро пришли к выводу, что полиция была коррумпирована. Они пытались получить доступ к личным сообщениям невиновных людей, чтобы затем шантажировать их и продавать их данные преступникам. Они использовали эту информацию для давления, преследования и других целей.

Можно сказать: «Хорошо, у вас был травматичный опыт в России, но в цивилизованном Западе такое невозможно».

Но, по словам Дурова, плохие новости в том, что возможно.

В прошлом году французского налогового чиновника поймали на краже финансовых данных людей, владевших крупными суммами в криптовалютах и другими активами. Французский налоговый бюрократ продавал личные финансовые данные граждан преступникам.

Как утверждает Дуров, в результате этой утечки и множества других утечек из государственных систем Франции резко выросло число похищений людей. Только за первые три месяца 2026 года, по его словам, во Франции было более 40 жертв похищений. Людей пытали, им причиняли вред, их преследовали и унижали — всё потому, что государство хотело собрать слишком много данных и не смогло их защитить.

И теперь власти хотят ещё больше данных. Ситуация уже катастрофическая, но они не хотят останавливаться. Они хотят получить доступ к вашим личным сообщениям. Они хотят получить удостоверения личности всех, кто пользуется социальными сетями.

Представьте, какой ущерб это может нанести, если они добьются своего.

Но есть и третий метод, третья проблема — приём, который авторитарные режимы используют десятилетиями и который всё чаще экспортируется с Востока на Запад. Речь идёт о выборочном применении законов.

Работает это довольно просто.

Сначала вводится огромное количество законов. Определённую отрасль перегружают чрезмерным, противоречивым и взаимоисключающим регулированием. В результате соблюдение всех требований становится невозможным.

Теперь любого предпринимателя, любого генерального директора, любого владельца бизнеса в этой стране или отрасли можно представить преступником.

Но затем государство аккуратно выбирает, кого преследовать. Если владелец бизнеса лоялен, если он соглашается выполнять аморальные или незаконные требования властей, если он оказывает нужные политические услуги, правоохранительная и судебная системы закрывают глаза.

Но если владелец бизнеса решает защищать конституционные права своих сограждан, если он отказывается подчиняться политическим требованиям авторитарного правительства, тогда против него включается вся мощь преследования и применения законов.

А когда кто-то начинает критиковать власти за это, звучит вечный ответ: «Мы просто исполняем закон. Вы же не хотите жить в стране беззакония. Мы всего лишь применяем законы».

Я лично испытал это в России. В 2013 году против меня, насколько я помню, велось уголовное расследование. И, кажется, в России оно продолжается до сих пор.

Но интересно, что подобные вещи всё чаще наблюдаются и на Западе.

Можно сказать: «Нет, такого не может быть. Это что-то из мира варварского Востока».

Но, по словам Дурова, плохие новости в том, что такое происходит.

Илон Маск заявлял, что Европейская комиссия предложила ему секретную сделку: от него требовали цензурировать определённые политические нарративы на его платформе. В обмен Европейская комиссия якобы обещала не применять к его компании определённые штрафы и законы.

Маск сказал, что отказался от этого предложения. Но, по его словам, большинство других платформ его приняли.

После этого компания Маска получила штраф в размере 120 миллионов евро от Европейской комиссии за, казалось бы, несвязанные вопросы, касающиеся прозрачности.

Можно сомневаться в словах Илона Маска. Может быть, он что-то придумал. Но, как утверждает Дуров, его слова как минимум косвенно подтверждаются результатами расследования Конгресса США.

Конгресс США опубликовал электронные письма между чиновниками Европейской комиссии и менеджерами крупных социальных платформ во время пандемии. Эти письма, по словам Дурова, содержали попытки давления на сети с целью заставить их заглушить политические нарративы и аккаунты, неудобные для Европейской комиссии в тот момент.

Facebook, Instagram, TikTok, YouTube и другие платформы, как утверждает Дуров, банили, цензурировали, понижали в выдаче, скрывали и ограничивали аккаунты и нарративы, которые распространяли неудобные истины или неудобные точки зрения.

Официальное объяснение заключалось в том, что Европейская комиссия пыталась бороться с дезинформацией и теориями заговора во время пандемии.

Но спустя годы многие из этих так называемых теорий заговора оказались как минимум частично правдивыми или, во всяком случае, заслуживающими публичной дискуссии. Вопросы об искусственном происхождении COVID, ограниченной эффективности антиковидных мер, огромном вреде закрытия школ для молодого поколения — всё это, когда-то считавшееся теориями заговора, теперь становится частью основной общественной дискуссии.

Эти нарративы подавлялись не потому, что были ложными. Они подавлялись потому, что были неудобны людям у власти.

И если это не политическая цензура, тогда я не знаю, что такое политическая цензура.

Я сам, говорит Дуров, столкнулся с выборочным применением законов не только в России, но и в Европе. Я говорил об этом в прошлом году на этой сцене после того, как был арестован в Париже в 2024 году по причинам, которые до сих пор неясны.

Мне предложили секретную сделку. Глава французской разведки, по словам Дурова, попросил меня заставить замолчать определённые политические голоса. Я отказался от этой сделки. И я до сих пор нахожусь под следствием, мне всё ещё грозят многие годы тюрьмы.

Но сегодня я не хочу говорить об этом. Я хочу завершить связанной историей.

Она произошла в те дни, когда я был задержан в Париже и провёл несколько дней под стражей — фактически в камере. Меня допрашивали почти три дня. Там была переводчица, назначенная судьёй, которая помогала нам.

После трёх дней перевода, во время одной из пауз между допросами, переводчица сидела, казалось, в шоке. Возможно, она была потрясена выборочным и политическим характером обвинений против меня.

Она посмотрела на меня, посмотрела на присутствующих полицейских и сказала:

«Я уехала из Советского Союза в 80-х, потому что хотела сбежать из среды, где мои свободы ограничены. Я хотела сбежать из среды, где не уважают права человека. Но теперь, после того, что я увидела, мне кажется, что Советский Союз догоняет меня. Мне кажется, что я снова в Советском Союзе».

В той комнате в Париже женщина, которая сбежала из Советского Союза, почувствовала, что снова оказалась в Советском Союзе.

Возможно, она драматизировала. Возможно, она преувеличивала. Но если мы позволим нынешним тенденциям продолжаться, мы можем оказаться в месте гораздо хуже Советского Союза 1980-х.

Когда мои родители отправляли друг другу письма или телеграммы родственникам в позднем СССР, они иногда надеялись, что КГБ не вскроет эти письма. Что у КГБ не хватит ресурсов прочитать всё, что они пишут.

В конце концов, у слежки тогда был человеческий предел. Было ограниченное число сотрудников КГБ, ограниченное число часов в рабочем дне, ограниченное количество писем, которые можно было вскрыть.

Сегодня у нас больше нет этой роскоши.

В мире искусственного интеллекта, если мы откажемся от права на приватность, вы можете быть уверены: каждое сообщение, которое вы отправляете, будет отслеживаться и анализироваться. Каждый черновик, каждая мысль, каждая идея будут оцениваться. Каждая связь между людьми будет нанесена на карту.

Будущее может стать намного темнее и антиутопичнее, чем Советский Союз 1980-х.

Поэтому у нас нет той роскоши, которая была у пассажиров «Титаника». Мы не можем позволить этому кораблю утонуть. Нам некуда бежать.

В прошлом диссиденты из авторитарных стран могли бежать на Запад. Но если нынешняя траектория сохранится, через 10 или 20 лет им будет трудно понять, покинули ли они свою репрессивную родину или просто вошли в другую тюрьму под открытым небом.

Я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Но мы должны осознать серьёзность ситуации. Мы должны начать действовать. У нас нет запасного плана. У нас нет спасательных шлюпок. Нет второго Запада. Нет резервной цивилизации.

На протяжении десятилетий и столетий Запад был путеводной звездой для всех, кто любит свободу. И мы должны это сохранить.

Если корабль западной свободы утонет, остальной мир, скорее всего, последует за ним. Мы потеряем свободы везде.

Мы не можем этого допустить. Мы не можем позволить этому кораблю утонуть.

Единственный путь вперёд — починить этот корабль.

Давайте сделаем это. Спасибо большое.

Подписывайтесь на наши ресурсы: