Буквально за одну последнюю неделю в России произошло не менее пяти трагедий в школах разных регионов: школьники принесли оружие и попытались покалечить других детей (Уфа, Кодинск, Красноярск и д.р.). Для общества это выглядит как «вспышки». Для школы — как симптом хронической болезни, которая давно перешла в стадию распада: система образования в России не отвечает на базовый вопрос — зачем она существует и что именно она обязана гарантировать ребёнку (безопасность, развитие, воспитание, знания), а вместо этого всё чаще производит имитацию деятельности.
На этом фоне звучит позиция министра Кравцова: «на федеральном уровне приняты все необходимые документы и регламенты… важно их выполнять», а комиссии выявили «формальный подход» на местах. Это удобная конструкция: центр «прав», потому что выпустил бумагу; школа «виновата», потому что не исполнила; трагедия — следствие «недисциплинированности». Но в реальности такая логика — часть проблемы. Потому что формализм внизу почти всегда рождается формализмом наверху: когда документ подменяет собой ресурсы, ответственность, смысл и кадровую политику.
Нищета системы начинается с отсутствия вектора: образование не знает, куда идёт
Любая большая система держится на ясном общественном договоре. В советской школе, как бы к ней ни относились, он был: формировать человека определённого типа — дисциплинированного, коллективного, включённого в общую идею, с понятной шкалой «правильно/неправильно». Это была идеология, которую можно критиковать, но нельзя отрицать её структурирующую функцию: школа понимала, что она воспитывает, и общество понимало, чего ожидать от школы.
Сегодня вместо вектора — набор лозунгов и программ, часто не стыкующихся друг с другом: «воспитание традиционных ценностей», «компетенции XXI века», «индивидуальные траектории», «цифровизация», «профориентация», «профилактика деструктива». Каждая новая кампания оформляется как пакет мероприятий и отчётность. Возникает ключевой системный дефект:
школа живёт не смыслом, а регламентом.
Регламентом нельзя воспитать. Регламентом нельзя построить культуру уважения. Регламентом нельзя остановить травлю.
«Госполитика воспитания» в виде симулякра: мероприятий много, воспитания нет
Когда воспитание подменяется «календарём событий» и презентациями, школа превращается в сцену, где нужно отчитываться. Внешне — бурная активность. По факту — эмоциональная пустыня: у подростка нет ощущения, что рядом взрослые, которые живут ценностями и могут быть опорой.
Парадокс: государство вроде бы требует «воспитывать», но при этом не даёт школе главного — правил и полномочий. Это особенно видно в конфликтных ситуациях.
Наши коллеги часто говорят о перекосе: «ученик по определению прав», а учитель должен «вдохнуть-выдохнуть» и всё «перевести в диалог». Важно уточнить: сама по себе психологическая грамотность педагога и деэскалация — вещь правильная. Но когда единственным инструментом предлагается «не спровоцировать» и «перефразировать», а система при этом не обеспечивает быстрых и неизбежных последствий для агрессора, школа получает сигнал: власть взрослого — декоративна. И школьники это считывают мгновенно.
Инструкция Минпросвещения: правильные слова, но это инструкция для мира, которого нет
В конце 2025 года, Минпросвещения разработало типовую инструкцию «Как остановить агрессивное поведение: действия педагога». Ключевые тезисы:
Проблема не в том, что это «плохие советы». Проблема в том, что документ исходит из предположения, будто в школе есть:
В такой среде инструкция превращается в то, что и вызывает раздражение у учителей: ещё один текст для отчёта, а не для изменения реальности.
И тогда министр говорит: «формально относились к рекомендациям». Конечно формально — потому, что они формальные по своей природе, если не подкреплены ресурсом.
Недофинансирование и кадровая катастрофа: школа не может быть одновременно храмом знания, центром психотерапии и контртеррористическим объектом
Многие эксперты абсолютно точно подмечают ключевой вопрос: «откуда в каждой школе возьмутся люди, которые будут делать эту работу всерьёз?»
Школа сегодня — это место, где на одного взрослого слишком много задач:
Это невыполнимо в принципе. Когда государство пишет школе очередной регламент — оно как бы говорит: «станьте профессиональнее». Но на деле просит невозможного: сделать систему безопасной и гуманной без денег, кадров и полномочий.
Буллинг как фундамент трагедий: школа не видит травлю или делает вид, что её нет
Инструкция Минпросвещения прямо признаёт: резкие изменения поведения могут быть связаны с «травлей (буллингом)». Это важная строка. Но дальше снова предлагаются «язык общения», «нормы», «конструктивный диалог». То есть — культурные инструменты без силового каркаса.
А травля — это всегда про власть. Про иерархию. Про коллективное насилие (психологическое, а иногда и физическое). Если у школы нет:
то травля становится «естественной средой». И тогда у части детей формируется то, что потом взрывается: ощущение полной незащищённости и одиночества. В такой точке оружие — не причина, а «техническая возможность». Причина — сломанная социальная ткань школы.
Перекос «прав ребёнка» без ответственности: гуманизм, который рождает жестокость
Важно говорить аккуратно: права ребёнка — не «зло». Зло — когда система трактует права как иммунитет от последствий. Тогда появляется токсичная формула: «он же ребёнок», которая одинаково бьёт по всем:
Без неизбежных последствий школа перестаёт быть институтом, а становится заложником. И это уже напрямую связано с безопасностью.
«Наш ли метод — тотальный шмон?» Почему силовая рамка не заменит смысла
Когда система не умеет воспитывать и защищать через культуру и правила, она неизбежно скатывается в «металлодетекторы, рамки, охранники». Но даже это невозможно массово внедрить качественно без денег и организации — и в итоге получится «имитация безопасности».
Кроме того, безопасность — это не только контроль входа. Это атмосфера внутри:
Если этого нет, металлодетектор всего лишь создает имитацию бурной деятельности, которая на 100% не приведет к ожидаемому результату.
Что на самом деле означает «ничтожность системы» в контексте трагедий
Ничтожность — не о том, что «всё плохо» и «все виноваты». Она о том, что система:
И когда после очередной трагедии звучит: «комиссии проверят, документы есть», — это не решение. Это повторение мантры системы, которая уже перестала различать бумагу и жизнь.
В какую сторону можно требовать изменений (позиция родительского сообщества)
Родительская общественность может и должна формулировать запрос не на «очередные рекомендации», а на изменение базовой архитектуры:
Школа — это место, где ребёнок должен впервые почувствовать: общество устроено справедливо, взрослые сильнее и добрее, а правила существуют не для отчёта, а для защиты. Пока российская система образования заменяет смысл регламентом, воспитание — «акциями», безопасность — «рамками на входе», а помощь — «комиссией после трагедии», мы будем снова и снова слышать: «все документы приняты». И снова видеть: дети падают — потому что падает сама система.
Наша деятельность ведется на общественных началах и энтузиазме. Мы обращаемся к Вам с просьбой оказать посильную помощь нашей экспертной и правозащитной деятельности по защите традиционной семьи и детей России от западных технологий и адаптированных с помощью лоббистов законов. С Вашей помощью мы сможем сделать еще больше полезных дел в защите традиционной Российской семьи!
Для оказания помощи можно перечислить деньги на карту СБЕРБАНКА 4276 5500 3421 4679,
получатель Баранец Ольга Николаевна
или воспользуйтесь формой для приема взносов:
Личный кабинет 
