С 1 марта о Ваших болезнях смогут узнать – примерно «ВСЕ»

С 1 марта в России вступает в действие Постановление Правительства России от 31 мая 2025 г. №822 "Об утверждении Правил ведения федерального регистра лиц с отдельными заболеваниями".

Постановление Правительства РФ от 31.05.2025 №822 вводит правила ведения федерального регистра лиц с отдельными заболеваниями — по сути, единой централизованной базы, куда будут попадать сведения о здоровье граждан при выявлении у них определённых диагнозов и состояний. Задумано это как инструмент управления медицинской помощью: планирование лекарственного обеспечения, диспансерного наблюдения, маршрутизации пациентов, анализа показателей госпитализаций и осложнений. Однако выбранная конструкция вызывает острые вопросы из‑за сочетания трёх факторов: принудительного включения, бессрочного хранения и широкого межведомственного доступа, включая МВД.

Что именно делает регистр

Запись в регистре формируется автоматически при наступлении оснований, указанных в перечне заболеваний/состояний. При этом ключевая деталь Правил — «исключение записей из регистра не предусмотрено» (п. 9). Это означает, что при ошибке, уточнении диагноза, ремиссии, снятии диагноза или иных изменениях у гражданина может сохраняться «историческая» запись, которая продолжит существовать в системе. В реальной жизни это превращает регистр не просто в статистический инструмент, а в механизм долгосрочного (фактически пожизненного) учета по медицинским основаниям.

Отдельно закреплено, что сведения регистра могут предоставляться не только медицинским органам, но и иным пользователям, причём прямо упомянут доступ МВД России (п. 20). На практике это резко повышает чувствительность системы: медицинская информация становится потенциальным объектом правоохранительного, административного и ведомственного интереса.

Кто потенциально пострадает в первую очередь

Сильнее всего пострадают уязвимы группы, чьи диагнозы или состояния легко превращаются в стигму, повод для давления или «компромат».

1. Пациенты с психическими расстройствами и расстройствами поведения. Это одна из самых социально стигматизируемых категорий. Любой «цифровой след» о психиатрическом диагнозе — даже если он был спорным, временным или впоследствии снятым — может стать основанием для дискриминации, конфликтов с работодателем, проблем при получении различных допусков и услуг. Главный риск здесь — не только утечки, но и эффект «избегания лечения»: люди начинают бояться официально обращаться за помощью.
2. Женщины, связанные с блоком «беременность, роды и послеродовый период» (перечень в Правилах включает и этот пункт). Беременность относится к сфере частной и семейной жизни. Если она фиксируется в персональном регистре, причём без механизма исключения записи, это воспринимается как инструмент контроля. На уровне общественного поведения такой страх способен приводить к уходу от наблюдения, поздним постановкам на учет, росту осложнений и прямому ущербу охране материнства и детства.
3. Люди с сердечно‑сосудистыми диагнозами и тяжелыми хроническими состояниями, особенно те, кто получает льготные лекарства, проходит диспансерное наблюдение, перенёс инфаркт/инсульт, имеет сердечную недостаточность и т.п. На вашем скриншоте, например, приведён фрагмент раздела про пациентов со стенокардией: там речь идет о диспансерном наблюдении, назначенных препаратах, охвате лекарственным обеспечением, выявлении острого коронарного синдрома/инфаркта и др. Для таких групп особенно опасны утечки (мошенничество «под больных», навязывание услуг, шантаж), а также бюрократические ошибки, которые без механизма исключения могут «жить» годами.
4. Люди, попадающие в регистр из‑за дорогостоящего лечения. Централизованные списки пациентов, которым назначаются определенные препараты, квоты или высокотехнологичная помощь, — это всегда зона повышенного коррупционного интереса: «влияние» на маршрутизацию, «помощь» с включением/переводом, торговля доступом к информации.

Что с перечнем заболеваний и почему это важно

Перечень в Правилах включает не одну узкую нозологию, а набор категорий, среди которых есть:

• социально чувствительные (психические расстройства);
• связанные с частной и семейной жизнью (беременность, роды, послеродовый период);
• массовые хронические (сердечно‑сосудистые, включая стенокардию и др.);
• состояния, требующие диспансерного наблюдения и лекарственного обеспечения.

Даже если цель — повышение эффективности управления здравоохранением, такой перечень означает, что база затронет миллионы граждан, а значит любая уязвимость системы станет не частной проблемой, а общенациональным риском.

Основные риски, которые заложены конструкцией

1) Риск «пожизненной ошибки». Если исключение записей не предусмотрено, то ошибка врача, неверный код, дублирование или неправомерное внесение могут превращаться в долгий шлейф последствий. Даже при наличии механизма исправления, отсутствие института исключения делает проблему принципиальной: запись как факт остается.

2) Утечки и «черный рынок» медицинских данных. Централизация в одном контуре делает регистр целью №1: внешние атаки, инсайдеры, продажа «выгрузок». Медицинские сведения ценнее обычных персональных данных: они дают рычаг для шантажа и точного мошенничества.

3) Коррупционный потенциал доступа и межведомственных запросов. Упоминание МВД как пользователя придает данным «силовую» ценность. Там, где есть высокий спрос и ограниченный доступ, появляется рынок посредников: «пробив», «справки», «проверки», «решение вопроса». В результате медданные могут использоваться не по медицинским целям, а как инструмент давления.

4) Падение доверия к здравоохранению и отказ от лечения. Люди начинают избегать официальной психиатрии, наркологии, гинекологии, да и в целом диспансерного учета, если считают, что информация о диагнозе будет жить в базе «навсегда» и станет доступной слишком широкому кругу органов.

5) Дискриминация и социальные последствия. Даже без прямого «официального» запрета, наличие устойчивого цифрового следа создает теневые ограничения: от найма и продвижения до бытовых конфликтов и давления в спорах.

6) Несет для граждан прямой экономический риск. Даже если банки и страховщики формально не указаны получателями — объективно регистр становится источником наиболее ценной информации для финансового скоринга, а при широком межведомственном доступе и неизбежных утечках/«пробивах» сведения о диагнозах могут начать использоваться для скрытой оценки платежеспособности и «стоимости» клиента: людям с записями из регистра будут чаще поднимать тарифы и вводить ограничения по страхованию жизни и здоровья (которое обычно требуется для ипотеки), из‑за чего ипотека станет существенно дороже или недоступной, а по автокредитам и иным займам вырастут ставки, сократятся лимиты и участятся отказы без объяснения причин, что фактически превратит медицинский статус в долгосрочный финансовый штраф и сформирует коррупционный спрос на «проверки по базе» и неформальное получение медицинской информации.

В такой конфигурации государство получает мощный инструмент учета, а гражданин — слабый набор процедурных прав и минимальные возможности защититься от ошибки, злоупотребления или утечки.