В России подготовлен проект изменений в систему аккредитационного мониторинга образовательных организаций: "О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 5 августа 2013 г. № 662". На первый взгляд он выглядит техническим: государство как будто просто уточняет, по каким показателям будет оценивать школы, колледжи и вузы. Однако при внимательном анализе становится видно, что речь идет не о нейтральной бюрократической корректировке, а о серьезной перестройке всей логики образования.
Если проект будет принят в предлагаемом виде, школы, организации среднего профессионального образования и вузы окажутся под еще большим давлением отчетности, цифровизации и внешних оценочных процедур. При этом главные риски понесут не чиновники, а дети, родители, студенты и преподаватели.
Суть происходящего проста: государство все больше связывает “качество образования” не с реальным развитием ребенка и студента, а с набором формальных показателей, цифровых контуров и внешних измерителей. А когда система начинает жить по KPI, очень быстро выясняется, что работать она начинает не ради человека, а ради статистики.
ПОСЛЕ КРАТКОГО АНАЛИЗА БУДЕТ ТЕКСТ ЗАМЕЧАНИЙ КОТОРЫЙ НУЖНО БУДЕТ НАПРАВИТЬ АВТОРАМ ПРОЕКТА. ЭТО ЗАЙМЕТ 3 МИНУТЫ ПРОСИМ ВСЕХ ПОСЛАТЬ.
Аккредитационные показатели — это критерии, по которым государство оценивает, соответствует ли образовательная организация установленным требованиям. Формально это нужно для контроля качества образования. На практике же именно такие показатели начинают определять поведение школ, колледжей и вузов.
Почему? Потому что если учреждение понимает, что его будут оценивать по определенным метрикам, оно неизбежно начинает подстраивать под них свою работу. И тогда важно не только то, что прямо написано в документе, но и то, какие стимулы он создает.
Именно в этом состоит главная опасность нового проекта: он задает такие стимулы, которые могут ухудшить реальное образование, даже если официально заявляется обратное.
Для общего образования проект делает акцент на нескольких ключевых показателях:
На бумаге все это выглядит как стремление к повышению качества. Но в действительности каждый из этих показателей создает серьезные риски.
Один из наиболее тревожных моментов проекта — закрепление подхода, при котором результаты мероприятий по оценке качества образования должны учитываться в качестве промежуточной аттестации.
Что это означает простыми словами? Что внешние оценочные процедуры, такие как ВПР, региональные диагностики, МЦКО и аналогичные формы контроля, из инструмента оценки школы и системы образования могут фактически превратиться в инструмент оценки конкретного ребенка.
А это принципиально меняет их смысл.
Изначально внешние проверочные работы создавались как механизм диагностики системы: чтобы понимать, как работает школа, где есть проблемы в преподавании, какие темы усваиваются хуже, какие регионы требуют поддержки. Но если их результаты начинают влиять на промежуточную аттестацию ученика, то они становятся не диагностикой системы, а частью судьбы конкретного ребенка.
Это опасно по нескольким причинам.
Диагностика нужна для помощи, коррекции и поддержки. Аттестация — это уже форма официальной оценки успеваемости. Смешение этих двух механизмов приводит к тому, что ребенок начинает отвечать за системные проблемы школы, региона и государства.
Если ребенок понимает, что внешняя работа, которую раньше представляли как мониторинг, теперь влияет на его успеваемость, это превращает процедуру в дополнительный стресс. Особенно тяжело это скажется на детях с тревожностью, с пробелами в знаниях, на учениках из слабых школ и на тех, кто и так учится в условиях высокой нагрузки.
Когда школа знает, что результаты внешних процедур будут влиять на ее аккредитационные показатели и на внутреннюю аттестацию учеников, она начинает не учить, а готовить к конкретной форме проверки. В такой системе выигрывает не тот, кто понимает предмет, а тот, кто лучше адаптирован к тестовой и стандартизированной форме.
Россия — огромная страна с разными условиями обучения. Где-то сильные городские школы, где-то сельские школы с кадровым дефицитом, где-то переполненные классы, где-то нехватка учителей-предметников, где-то дети учатся в социально неблагополучной среде.
В этих условиях единые стандартизированные работы и единые показатели могут выглядеть как объективность, но на деле они часто измеряют не столько качество преподавания, сколько социальное и территориальное неравенство.
Школа в малом населенном пункте, где один учитель ведет несколько предметов, и школа при ведущем лицее или гимназии не находятся в равных условиях. Но внешняя процедура будет сравнивать их как будто напрямую. В результате дети и школы из сложных условий снова оказываются “хуже” — не потому, что они хуже, а потому, что государство оценивает их по одной линейке без учета стартовых возможностей.
Это особенно опасно, если результаты внешних процедур начинают использоваться не как повод для поддержки, а как основание для отчетных выводов и управленческого давления.
Проект предусматривает показатель, связанный с долей выпускников, не набравших минимальные баллы по обязательным предметам государственной итоговой аттестации. Внешне это выглядит логично: школа должна стремиться к тому, чтобы дети сдавали экзамены успешно.
Но здесь возникает очень серьезный управленческий риск.
Если школу начинают оценивать по числу не справившихся, у нее появляется соблазн не улучшать обучение, а уменьшать число “неудобных” детей, которые могут испортить статистику.
Как это может выглядеть на практике?
Особенно уязвимыми окажутся дети из семей в трудной жизненной ситуации, дети с особенностями здоровья, дети с пробелами в знаниях и дети, которым как раз нужна дополнительная педагогическая поддержка.
То есть показатель, который декларируется как инструмент повышения качества, может превратиться в механизм ограничения права на продолжение общего образования.
Проект делает акцент на функционировании электронной информационно-образовательной среды, или ЭИОС.
На первый взгляд, в этом нет ничего плохого: электронный журнал, доступ к материалам, личные кабинеты, электронные ресурсы действительно могут быть удобны. Но проблема возникает тогда, когда цифровая среда становится самостоятельным критерием благополучия школы.
Это меняет приоритеты. Вместо того чтобы спрашивать, понимает ли ребенок материал, есть ли в школе учитель, есть ли возможность индивидуальной работы, государство начинает спрашивать, “функционирует ли ЭИОС”.
В результате есть риск, что школы будут вкладываться не в содержание обучения, а в демонстрацию цифровой активности. Появится еще больше электронных отчетов, платформ, тестов и формальных сервисов, но не обязательно улучшится качество преподавания.
Цифровые инструменты могут помогать, но они не могут заменить живой урок, диалог с учителем, устную работу, педагогическую обратную связь и человеческое участие. Когда цифровизация навязывается как показатель качества, она легко превращается в суррогат, который имитирует современность, но не обеспечивает образование.
В системе СПО проект также усиливает цифровизацию и работу по формальным измеримым критериям. Среди показателей — функционирование ЭИОС, трудоустройство выпускников, результаты демонстрационного экзамена, доля преподавателей с практическим опытом, внутренняя система оценки качества и система воспитательной работы.
В СПО риски имеют свою специфику.
Для колледжей и техникумов главное — это реальная профессиональная подготовка. Не просто знания “по теории”, а навыки, работа с оборудованием, практика, наставничество, освоение технологических операций.
Если в такую систему чрезмерно внедряется цифровой контур и отчетность по электронным показателям, возникает опасность, что вместо живого профессионального обучения будет разрастаться его электронная имитация. Студент может проходить тесты и смотреть цифровые курсы, но это не равно освоению профессии.
Когда значимым показателем становится демонстрационный экзамен, учреждение может начать готовить не специалиста в широком смысле, а человека, натренированного под конкретный формат проверки. Это снижает качество образования в долгосрочной перспективе: вместо гибкости, понимания профессии и настоящих навыков появляются узкие алгоритмы “как правильно сдать”.
Если ключевым показателем становится трудоустройство выпускников, то образовательная организация может быть вынуждена подстраиваться не под реальные образовательные задачи, а под текущие нужды работодателей. Но рынок труда меняется, а образование не должно превращаться в краткосрочный сервис по закрытию кадровых дыр.
Есть и еще один важный риск: трудоустройство зависит не только от качества колледжа, но и от экономики региона, уровня зарплат, состояния рынка труда и даже транспортной доступности рабочих мест. Однако отвечать за это в конечном счете будет образовательная организация.
Для высшего образования проект особенно показателен. Среди индикаторов — средний балл вступительных испытаний не ниже 60, функционирование ЭИОС, доля завершивших обучение, доля целевиков, успешно завершивших обучение, кадровые показатели, трудоустройство выпускников, внутренняя система оценки качества, система воспитательной работы.
Именно здесь риски для права на образование становятся наиболее очевидными.
Это один из самых тревожных пунктов проекта.
Если вуз понимает, что его будут оценивать по среднему баллу поступивших, он неизбежно будет стремиться не брать абитуриентов с более низкими баллами. Это касается не только бюджетных мест, но и коммерческого приема. Вуз не захочет “портить показатель”.
В результате выпускники из слабых школ, сельских территорий, семей с меньшими образовательными ресурсами и регионов с более низкими средними результатами ЕГЭ могут просто оказаться вытесненными из системы высшего образования.
Даже если формально прием не запрещен, управленческий стимул будет работать именно в сторону ограничения доступа.
Это особенно опасно потому, что высшее образование должно быть не наградой для уже сильных, а пространством роста, развития и социальной мобильности. Многие студенты раскрываются уже в процессе обучения, а не на старте. Но система, ориентированная на высокий входной балл, будет все чаще отбирать не тех, кто способен вырасти, а тех, кто уже удобен для статистики.
Вуз в новой логике начинает быть заинтересован в “качественном контингенте”, а не в работе с разными категориями студентов. Это означает:
Такая логика противоречит самой общественной миссии высшего образования.
Если вуз должен показывать определенную долю успешно завершивших обучение, он оказывается между двух рисков.
С одной стороны, он может начать отбирать только тех, кто с высокой вероятностью “дойдет до диплома”. Это ограничивает доступность образования.
С другой стороны, ради сохранения показателей может возникнуть стимул снижать внутреннюю требовательность, чтобы больше студентов формально завершили обучение.
И то, и другое плохо. В одном случае вуз закрывается для части граждан. В другом — девальвируется сам диплом.
Трудоустройство выпускников — важный параметр, но он не может быть универсальным показателем качества вуза. Почему?
Потому что трудоустройство зависит от множества факторов:
Если вуз будет отвечать за цифру трудоустройства, он может начать перестраивать программы не под образование как таковое, а под краткосрочно измеряемую трудовую отдачу. Это опасно для фундаментального, гуманитарного, научного и творческого образования.
Кроме уже очевидных угроз, проект может породить и менее заметные, но очень серьезные последствия.
Чем больше показателей и цифровых контуров, тем больше отчетности. Это означает, что педагоги, преподаватели и администрация будут тратить больше времени не на обучение, а на заполнение систем, фиксацию данных, сопровождение мониторинга и обеспечение формального соответствия.
В итоге живое образование снова проигрывает бюрократии.
Школы, колледжи и вузы с лучшими ресурсами — кадрами, техникой, управленческими возможностями — легче адаптируются к новым требованиям. Слабые учреждения будут отставать еще сильнее. В результате аккредитационные показатели начнут закреплять уже существующее неравенство вместо его преодоления.
Когда родитель начинает видеть, что школа заинтересована прежде всего в показателях, а не в конкретном ребенке, доверие разрушается. То же касается студентов и вузов. Образовательная организация перестает восприниматься как пространство развития и начинает выглядеть как структура, работающая на отчет.
Не все важное можно измерить тестами, баллами, цифровыми следами и формальными показателями. Способность мыслить, задавать вопросы, строить аргументацию, созревать как личность, формировать ценности и мировоззрение — все это легко теряется, если система оценивает только то, что можно быстро занести в таблицу.
Когда показатель становится важнее человека, появляются “рациональные” с точки зрения системы практики исключения слабых, неудобных, нестандартных. Формально никто может и не запрещать учиться, но на деле будут создаваться условия, при которых часть детей и молодежи сама будет вытесняться из образования.
Парадоксально, но когда все начинают работать на хорошие цифры, государство в итоге получает не объективную картину, а красивую отчетность. Школы будут скрывать проблемы, вузы — фильтровать контингент, колледжи — натаскивать под демонстрационный экзамен. В результате система становится менее честной, а значит — менее управляемой.
Некоторым может показаться, что речь идет о сугубо бюрократическом документе, который касается только управленцев. Это не так.
Если школа начнет учитывать результаты внешних проверочных работ как часть аттестации, это коснется каждого ребенка.
Если ради показателей ГИА начнут выдавливать слабых учеников из старшей школы, это коснется каждой семьи, чей ребенок столкнулся с трудностями.
Если вузы начнут ориентироваться на средний балл 60 и выше, это коснется тысяч выпускников, которые не смогут поступить даже на платное обучение.
Если цифровизация будет подменять живое образование, это коснется качества подготовки целого поколения.
Речь идет не о частностях, а о фундаментальном вопросе: для кого существует образование — для человека или для отчетных таблиц?
Критика проекта не означает отказ от оценки качества образования вообще. Но оценка качества должна строиться на других принципах.
Результаты ВПР, МЦКО и иных подобных процедур могут использоваться только как инструмент анализа и помощи, но не как основание для академических последствий для ученика.
Любые показатели должны учитывать региональные, кадровые, социальные и инфраструктурные различия. Иначе они воспроизводят несправедливость.
Ни в школе, ни в колледже, ни в вузе не должно быть нормативной логики, при которой выгоднее избавиться от сложного ученика или студента, чем помочь ему.
Цифровые технологии — это вспомогательный инструмент, а не критерий качества сам по себе. Главное — не наличие платформы, а наличие реального преподавания, практики, обратной связи и смысла.
Ни один показатель не должен приводить к ограничению доступности образования, селекции по удобству и снижению реальных возможностей для граждан.
Проект изменений в аккредитационные показатели нельзя воспринимать как безобидную техническую правку. Он затрагивает саму философию российского образования.
В школах он создает предпосылки для узаконивания использования внешних оценочных процедур в отношении детей, усиливает давление на результаты ГИА и подталкивает к цифровой формализации.
В СПО он усиливает риск подмены практической подготовки цифровым и отчетным суррогатом.
В вузах он может привести к ограничению доступности высшего образования, особенно через показатель среднего балла приема, а также усилить селективность и работу на статистику.
В совокупности все это создает опасный вектор: от образования как права и пространства развития — к образованию как управляемой системе фильтрации, цифрового контроля и показателей эффективности.
Именно поэтому общественное обсуждение этого проекта крайне важно. Граждане, родители, студенты, педагоги и экспертное сообщество должны понимать, что за сухими формулировками акта скрываются вполне реальные последствия: для судьбы ребенка, для доступа молодежи к образованию и для будущего всей системы.
ПИШЕМ ЗАМЕЧАНИЯ двумя способами:
1) На сайте https://regulation.gov.ru/projects/167468/ авторизовавших по логину и паролю (не у всех срабатывает) или через ГУ. Прямо на этой странице в разделе "ВАШИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ". Скопируйте туда наш текст, что мы разместили ниже.
2) Послав на электронную почту автору ageeva@obrnadzor.gov.ru и копию dep11@obrnadzor.gov.ru
Считаю предлагаемый проект нормативного правового акта крайне небезопасным для системы образования, прав обучающихся, прав родителей и прав педагогических работников.
Проект не решает реальные проблемы образования, а усиливает бюрократический, формальный и репрессивный подход к оценке качества. Вместо поддержки школ, колледжей и вузов в документе предлагается дальнейшее управление образованием через цифровые показатели, внешние процедуры оценки и статистические нормативы, которые неизбежно будут работать против интересов детей, студентов и семей.
Особое возражение вызывает положение, предусматривающее учет результатов мероприятий по оценке качества образования в качестве промежуточной аттестации.
Такой подход является принципиально порочным.
Всероссийские проверочные работы, региональные диагностики и иные внешние оценочные процедуры изначально создавались как инструмент оценки состояния системы образования, выявления дефицитов преподавания и управленческого анализа. Они не предназначались для индивидуальных академических последствий для ребенка.
Использование результатов таких процедур в качестве промежуточной аттестации означает фактическую подмену диагностики аттестацией и перенос рисков системных проблем образования на конкретного ребенка.
Это недопустимо, поскольку:
Прошу исключить данное положение из проекта.
Показатель, связанный с долей выпускников, не преодолевших минимальные пороги ГИА, может привести не к повышению качества образования, а к административному давлению на слабых учащихся и их родителей.
Школа, поставленная в зависимость от статистики, будет заинтересована не в том, чтобы доучить ребенка, а в том, чтобы избавиться от тех, кто может ухудшить показатели.
Это создает прямые риски:
Вместо педагогической помощи проект провоцирует селекцию детей по удобству для отчетности.
Считаю такой подход антисоциальным и недопустимым. Показатели, создающие стимулы к ограничению доступа к образованию, должны быть пересмотрены или исключены.
Проект не учитывает объективную неоднородность российской системы образования.
Условия обучения в столичной гимназии, районной школе, сельской школе, колледже в депрессивной территории и крупном федеральном вузе несопоставимы. Однако проект предлагает применять единые аккредитационные показатели, не учитывающие:
Такой подход не является справедливой оценкой качества. На практике он будет измерять не качество работы педагогов, а степень благополучия территории и учреждения.
В результате проект не сокращает, а закрепляет образовательное неравенство.
Прошу переработать проект с учетом принципа реального равенства условий и недопустимости дискриминации обучающихся и образовательных организаций по месту проживания и ресурсному обеспечению.
Серьезное возражение вызывает использование функционирования электронной информационно-образовательной среды как значимого показателя качества образования.
Наличие цифровой среды само по себе не означает:
Проект фактически продолжает линию на подмену образования цифровым суррогатом:
Особенно опасно это для школьного образования и СПО, где решающее значение имеют личный контакт, объяснение, практика, наставничество и постоянная педагогическая обратная связь.
Цифровые технологии могут использоваться как вспомогательное средство, но не как критерий качества образования сам по себе. В предлагаемой редакции проект создает ложный и социально опасный ориентир.
Для среднего профессионального образования главным является формирование реальных профессиональных навыков, а не цифровая отчетность и не тренировка под стандартизированные формы контроля.
Однако проект усиливает значение:
Это может привести к тому, что колледжи и техникумы будут ориентироваться не на подготовку квалифицированного специалиста, а на прохождение формальных проверок и достижение измеримых показателей.
В результате:
Прошу пересмотреть показатели СПО с приоритетом практического обучения, наставничества и реальных условий подготовки, а не цифровой и отчетной формализации.
Особо недопустимым представляется установление показателя среднего балла вступительных испытаний на уровне не менее 60.
Формально данный показатель представлен как элемент мониторинга. Однако фактически он неизбежно станет основанием для управленческого давления на вузы и будет стимулировать их:
Такой подход прямо противоречит общественной миссии высшей школы.
Высшее образование должно обеспечивать возможность роста и развития, а не только отбор уже сильных. В условиях резкого территориального и социального неравенства подобный показатель будет особенно болезненно бить по выпускникам обычных школ, сельских территорий, семей с меньшими ресурсами и регионов с более низкими средними результатами ЕГЭ.
Считаю данный показатель дискриминационным по своим последствиям и требую исключить его из проекта.
Проект делает значимыми показатели:
На первый взгляд это кажется разумным, но в реальности данные показатели создают искаженную мотивацию.
Образовательная организация может начать:
Трудоустройство зависит не только от качества образования, но и от экономики региона, ситуации на рынке труда, уровня зарплат, семейных обстоятельств выпускника и его жизненного выбора. Перекладывание этой ответственности на образовательную организацию неправомерно и методологически ошибочно.
Общая логика проекта заключается в том, что качество образования предлагается понимать как соответствие набору формальных индикаторов.
Такой подход ведет к:
В результате государство получит не повышение качества, а рост бюрократической имитации качества.
Это особенно опасно в условиях уже существующей перегрузки учителей, преподавателей, мастеров производственного обучения и администраций образовательных организаций.
Документ предлагает измерять:
но при этом не решает основные проблемы системы:
Без решения этих вопросов усиление мониторинговых и аккредитационных требований выглядит не как забота о качестве, а как попытка переложить ответственность на школы, колледжи и вузы.
Считаю, что в представленном виде проект:
В связи с этим прошу:
Прошу не принимать проект в его текущей редакции.
Наша деятельность ведется на общественных началах и энтузиазме. Мы обращаемся к Вам с просьбой оказать посильную помощь нашей экспертной и правозащитной деятельности по защите традиционной семьи и детей России от западных технологий и адаптированных с помощью лоббистов законов. С Вашей помощью мы сможем сделать еще больше полезных дел в защите традиционной Российской семьи!
Для оказания помощи можно перечислить деньги на карту СБЕРБАНКА 4276 5500 3421 4679,
получатель Баранец Ольга Николаевна
или воспользуйтесь формой для приема взносов:
Личный кабинет
