Приказ ДОНМ о загрузке работ школьников в МЭШ под угрозой их незачета противоречит законодательству и здравому смыслу

СМ ЗАЯВЛЕНИЕ Об отказе фотографировать контрольные работы, запрете использования технических систем, в том числе - личного смартфона для фиксации его контрольных и проверочных работ, идентификации и анализа 

Глава Департамента образования и науки г. Москвы Ирина Каклюгина, имеющая образование журналиста, ничего не смыслящая в педагогике, и потому, видимо, наотрез отказывающаяся от личных приемов с родителями обучающихся, посадила себя в глубокую лужу, подписав 15 октября с.г. Приказ 822 «Об использовании функционала «Московская электронная школа» для повышения объективности оценивания результатов обучения», согласно которому все контрольные и проверочные работы учеников 7-9 классов должны фотографироваться на смартфоны/планшеты учениками или учителями и загружаться в МЭШ. Без выполнения этого требования с 1 января 2027 г. оценки за выполненные работы вообще не будут выставляться. Во всех школах Москвы. Этот бред, противоречащий ФЗ «Об образовании», СанПиНу, дезорганизующий учебный процесс, перегружающий учителей и окончательно возводящий цифру в приоритет живому/бумажному процессу обучения, делающий МЭШ обязательной для всех в столице, кто еще имел силы и права успешно противостоять загону своих детей в единые базы, закладывающий фундамент для цифрового портфолио и персональной образовательной траектории ученика, по которой его будет вести нейронка, а не учитель, должен быть отменен. Он просто не должен выполняться участниками образовательных отношений. Пока мы ждем развернутого ответа на запрос ОУЗС от Каклюгиной и Ко, разберем ключевые моменты в тексте Приказа ДОНМ №822.

Идем прямо по тексту Приказа 822 ДОНМ «Об использовании функционала «Московская электронная школа» в том виде, в каком он опубликован на сайте мэра Москвы: 

Для начала Каклюгина (автор текста, естественно, не она, упоминаем ее условно, как главу департамента, подписавшую Приказ) пытается пояснить, зачем его вообще издали:

«…в целях формирования подходов по улучшению успеваемости обучающихся, обеспечения прозрачности и объективности процедур оценивания, оперативного информирования обучающихся и их родителей о результатах текущего контроля успеваемости промежуточной аттестации, а также в целях учета мнения родителей (законных представителей) обучающихся…

Прозрачность и объективность процедур оценивания будет выше, если все работы школьников будут находиться в МЭШ, в электронной форме? А просто посмотреть тетрадь с проверочной/контрольной работой родителю уже запрещено? Что касается оперативного информирования об успеваемости – опять же, посмотреть электронный дневник/бумажный дневник, где выставляются все промежуточные оценки – родителям что-то мешает? Или, может быть, учителям?

Наиболее сильные эмоции в абзаце вызывает формулировка «в целях учета мнения родителей». Это каких же родителей мнение спрашивала Каклюгина, издавая данный Приказ? Точно не нас, никого из наших читателей, да вообще, НИКАКИЕ родители школьников в обсуждении адекватности и необходимости данного приказа участия не принимали. Или может, Каклюгина хотела сказать, что сами родители попросили ее издать этот Приказ? Очень смешно.

Далее переходим к сути самого Приказа:

«приказываю:

1. Руководителям государственных образовательных организаций:

1.1 Обеспечить системное использование функционала «Московской электронной школы» для размещения электронных копий проверочных и контрольных работ обучающихся 7-9 классов на постоянной основе в следующем порядке: …»

Отмечаем, что в ответственность директоров школ вменяется обеспечение использования МЭШ, чтобы там можно было размещать фото письменных работ обучающихся. Это примерно как предписание начальникам компаний в ковидные годы: «обеспечить возможность вакцинации…» и далее указывался процент сотрудников. Здесь же речь идет об обеспечении «системного использования функционала МЭШ», чтобы ученики/учителя сами размещали там копии работ. Получается, что за сам факт размещения работ в МЭШ (или их неразмещения) директора школ Москвы никакой ответственности не несут. Но это еще не все.

«1.1.1 Выполнение работы осуществляется традиционно на бумажном носителе с последующем занесением электронной копии в МЭШ (с использованием фотокамер мобильных устройств). Размещение электронной копии служит дополнительной гарантией подтверждения выполнения задания обучающегося (в том числе в случае утраты) и способствует воспитанию культуры ответственного отношения к результатам учебного процесса».

Прямым текстом Каклюгина и Ко постеснялись записать, что должен заносить электронную копию работы в МЭШ, да еще и с использованием камеры смартфона. Но далее по смыслу текста следует, что это должен сделать обучающийся. И фото он должен сделать на свой личный смартфон. котором, кроме прочего, должно быть обязательно установлено приложение МЭШ, и которым он должен будет обязательно воспользоваться. Да, прямым текстом принадлежность «мобильного устройства» не прописана, но ничего о раздаче школой каждому бесплатных планшетов с регистрацией в личном кабинете МЭШ в приказе не говорится. Так что выводы очевидны. Без фото работ на личные смартфоны учеников/учителей Приказ просто не выполнить.

Здесь возникает ключевое правовое противоречие, потому что смартфоны (мобильные средства связи) запрещены к использованию в образовательном процессе (т.е. на занятиях в школе и вне ее) согласно 273-ФЗ и СанПиН (СП 2.4.3648-20). Приказ грубейшим образом нарушает законодательство в этом контексте и выглядит явно незаконным (окончательный вердикт должны вынести Генпрокуратура и суд).

«1.1.2 В случае отсутствия технической возможности у обучающегося самостоятельно загрузить материалы, педагог загружает копию работы».

То есть если ученики по каким-либо причинам не справились с задачей, на педагога вешается обязанность сразу после урока (либо через какое-то время) сделать фото всех проверочных работ обучающихся и загрузить их в МЭШ. Как будто у учителей до этого было мало бесполезной рутинной работы, отнимающей кучу времени. И здесь не видим четкой формулировки относительно обязательности действий. Просто так буднично и нейтрально: «педагог загружает копию работы…» А если не загружает, тогда что? А вот что тогда, узнаем из следующего пункта.

Как видно, Каклюгина и Ко убеждены, что согласия законного представителя школьника на использование ПД из его работы, которая будет находиться в МЭШ, не требуется. Отдельной формы согласия не предусмотрено в тексте Приказа. И здесь возникает проблема по 152-ФЗ – при АОПД фото текстов письменных работ субъектам персональных данных должны быть четко объяснены цели их обработки, а также указаны операторы этих данных, компании/третьи лица, которые получат к ним доступ. Окажутся ли они в других ГИС/ИС? Также не указано, сколько именно будут храниться сканы работ школьников в базе МЭШ (бессрочно?). Никаких пояснений на этот счет в Приказе нет, хотя очень велика вероятность, что доступ к сканам проверочных и контрольных получат не только участники образовательных отношений.

«1.1.3 По итогам проверки работы педагог выставляет соответствующую оценку в электронный дневник, также рекомендуется прикреплять текст работы с визуализацией правок. С 1 января 2027 г. не допускается выставление оценок за работу в электронный дневник без прикрепления ее электронной копии».

То есть педагогам рекомендуется фотографировать и загружать в МЭШ каждую работу обучающихся ДВАЖДЫ – второй раз это следует делать уже с оценкой и исправлениями учителя. И это все на одном учителе класса. Тут уже появляются очень большие вопросы к вменяемости авторов документа.

Ключевой момент Приказа, узаконивающий принудиловку: с 1 января 2027 г. запрещается вносить оценки в электронный журнал МЭШ без прикрепления электронной копии работы. Согласно 273-ФЗ «Об образовании», учет успеваемости обучающегося – функция школы. Но Приказ Каклюгиной и Ко ставит эту функцию в прямую зависимость от загрузки работ школьников в МЭШ. Нет работ в МЭШ – и эта функция школы блокируется. Понятно, что в столице всех электронные дневники, и если там не будет оценок за реально выполненные работы – обучение просто встанет.

Это выглядит как прямой шантаж со стороны цифросектантов: не будете оцифровывать свои работы и предоставлять нам эти ПД школьников – не сможете нормально учиться. И в этом моменте возникает жесткая принудиловка в выполнении Приказа, без альтернативных вариантов.

«1.1.4 При внедрении данного функционала совместить современные цифровые технологии – для эффективного обучения и персонализации – с традиционной системой оценивания».

Что такое персонализация при обучении, которая противопоставляется в Приказе «традиционной системе оценивания»? Это персональные образовательные траектории, которые каждому обучающемуся строит нейросеть. То есть обработка всех контрольных с оценками учителя в цифровом формате, очень вероятно, будет использована для обучения ИИ, который сможет формировать задания, проверять работы/ставить оценки аналогичным образом, без участия живого учителя. Но сначала ему надо «скормить» массив ПД в виде выполненных на бумаге работ школьников, для обучения.

По сути, этот Приказ проводит водораздел между важностью выполнения работы в школе на бумаге и ее оцифровки – в пользу последней. Потому что без цифровой копии в МЭШ за работу не будет проставлена оценка в электронный журнал – можно считать, что школьник ее как бы и не выполнял, даже если на бумаге она выполнена им без единой помарки. Это страшный удар по традиционным формам обучения. Приоритетом и мерилом успеваемости становится цифровая платформа (в данном случае – МЭШ, часть КИС ГОСУЭВ г. Москвы).

Кроме того, учитель таким образом превращается просто в обслугу ИИ, своего «цифрового помощника», который в будущем будет готов полностью его заменить. И в глазах ученика происходит полная потеря уважения к учителю, он превращается просто в надстройку над нейросетью, обеспечивая ее бесперебойную работу.

«2. Настоящий приказ вступает в силу с момента его опубликования и является обязательным к исполнению в образовательных организациях согласно приложению к настоящему приказу».

Финальный заинтересовавший нас пункт Приказа, из которого следует, что у него должно быть приложение. Но на официальном сайте ДОНМ приказ опубликован без заявленного в тексте приложения. Заметим, что в таких случаях при спорах в судах учитывается, что неопубликованная часть меняет правовое регулирование, и тогда акт могут признать недействующим в этой части (конкретно в той, которая указана в неопубликованном приложении). Что именно указано в приложении к Приказу, и насколько сильно это поражает в правах участников образовательных отношений, можно только гадать. Но публикация Приказа в таком виде (без заявленного в тексте приложения) – явное неуважение и к учителям, и к руководству школ, и к ученикам с родителями.

Таким образом, после анализа Приказа видим, что в нем несколько ключевых противоречий действующему законодательству и здравому смыслу:

1) Законодательный запрет смартфонов при обучении в школе/в классе исключает возможность их использования для фото контрольных/проверочных работ и их загрузки в МЭШ. Причем как учениками, так и преподавателями. Кроме того, никто не может принудить учеников и учителей иметь личные мобильные средства связи на занятиях (и в принципе их иметь) с личным кабинетом в установленном приложении МЭШ, а также использовать их в каких-либо, необходимых ДОНМ/школе целях. Ничего об обязанности школы выдать мобильные устройства с доступом в МЭШ школьникам/учителям для фото проверочных работ и их загрузки в МЭШ в Приказе не сказано.

2) Приказ фактически блокирует гарантированную по 273-ФЗ функцию школы по ведению учета успеваемости обучающихся, оценке их знаний, если работы учеников в электронной форме не будут загружены в МЭШ. Известно, что журналы успеваемости в подавляющем большинстве школ Москвы электронные, на бумаге они не дублируются. Поэтому, не смотря на то, что Приказ прямым текстом не вводит обязательной/принудительной модальности к действиям учеников и педагогов по загрузке работ в МЭШ, фактически отказ от его исполнения ставит под угрозу весь образовательный процесс в школе. Это недопустимо и противоречит закону.

3) В Приказе никак не определяются критерии обработки и защиты персональных данных обучающихся (в виде личных фото их контрольных/проверочных работ). Видимо, авторы Приказа уверены, что право на АОПД у них и так имеется – в рамках согласия, которое подписывает родитель при зачислении в школу. Хотя здесь речь о конкретной отдельной категории ПД школьников, которая ранее не обрабатывалась в ИС. Не приводится перечень организаций/лиц, которые получат к ним доступ/будут обрабатывать эти ПД. Поэтому, исходя из текста Приказа в нынешнем виде, есть большие сомнения в сохранности/безопасности ПД обучающихся.

4) В тексте Приказа есть ссылка на приложение к нему, которое не опубликовано при официальной публикации Приказа на сайте мэра Москвы, что вызывает сомнения в серьезной правовой проработке документа его авторами и влечет за собой риски поражения в правах граждан, искажении правового регулирования – мы просто не знаем, что написано в приложении к Приказу. В таком виде его вообще нельзя было публиковать/подписывать.

Подробный запрос ОУЗС главе ДОНМ Каклюгиной по Приказу 822 остается актуальным, все еще ждем ответа. Но уже сейчас очевидно, что дать исчерпывающие удовлетворяющие родительскую общественность ответы департаменту будет проблематично. Затем дождемся реакции Генпрокуратуры, и конечно Приказ ждет своего обжалования в суде.